Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

Лера позволила настойчивому басисту поцеловать себя и выпорхнула из-за стола. Путь к двери лежал через лес сальных рук, который ядовитыми ветвями тянулся к московской артистке, чтобы схватить её и утопить в алкоголе. Но если лететь со скоростью мысли, можно было пройти и это испытание.

У Леры почти получилось. Гости забыли о ней, как только пустились в пляс. В микрофон щебетала Зоя Кирилловна, приглашая каждого в скачущий круг. Сама она за рукав вытянула Нелявина в центр танцующих, обняла «бриллиант» и положила голову ему на плечо, закрывая его глаза и нос своим воротником-веером. Хмыз расцеловывался ещё одним из гостей, от души потрясая седыми завитками.

У входа на лестницу чьи-то руки настигли-таки Леру и запихнули её в море пляшущих фигур. Казалось, выплыть из этого моря невозможно. Лера чуть не разревелась от досады. Пришлось в ожидании паузы раскачиваться на волнах громкой музыки. Но в первую же минуту тишины с гребня волны моря танцующих Лера прыгнула на ступеньки лестницы, ведущей на первый этаж пансионата.

Ещё одно испытания пройдено. Лера перевела дух, расправила атласную астру на поясе и двинулась в неизведанную сторону первого этажа, которую видела только мельком, пролетая по лестнице. Сердце подсказывало — именно здесь остановился Янович.

Туфельки вязли в мягкости ковра, а мысли — в любопытстве. Лера оглядывалась, как будто одна забрела в неизведанный лес. Потолочные светильники дремали, испуская мутный оранжевый свет, который сползал по стенам, обитым тёмной кожей, и зависал над полом. Вдоль стен едва проступали очертания квадратных диванчиков, тоже обитых кожей, а в середине зала над барной стойкой огненный глаз золотил хрусталь и фарфор. В углу, справа от бара, как непокорный пленник в темнице, бился живой огонь в чугунном камине. Над камином висел телевизор с огромным экраном и без звука транслировал футбольный матч. Лера подходила всё ближе и ближе к экрану, который очаровывал её, фигурки футболистов казались живыми, протяни руку и…

Кто-то обхватил красуню со спины и зажал рот так, что у неё заныли передние зубы. Туфли уже не тонули в мягкости ковра, а плыли по его махровому ворсу. Ноги не подчинялись. Лера кричала, но звук застревал в грудной клетке, словно обвитой железным прутом. Перед глазами пронеслись лица сыночка, мамы и… папы. Лера увидела, что стена позади неё расступилась и злодей тянет её в бездну.

Бездна оказалась тесной коморкой без окон, стены которой обиты кожей. Леру, как куклу, швырнули на топчан, тоже обтянутый кожей. Точно такой же стоял у стены напротив. Железные путы с её груди упали, и она порывисто задышала, приподнимаясь на локтях. В голове промелькнула мысль: «Валеру убили, он же говорил — война». В следующее мгновение Лера онемела — над ней склонился человек со шрамом, который до смерти напугал её на стоянке пансионата, и гаркнул:

— Тявкнешь — убью.

«Вот и убийца», — подумала Лера и заскулила почти без звука. «Убийца» почему-то улыбнулся, отчего шрам его искривился и стал ещё ужаснее.

— Не бойся, голубка, я не убийца, — сказал он и сел рядом с Лерой. — Просто как увидел тебя… хочу вот поговорить наедине.

Похититель был одет точно как пропавший Янович, только свитер темнее. Его слова Леру не успокоили, даже наоборот, она дрожала, а ноги и руки заледенели.

— Меня зовут Михаил, — продолжил человек со шрамом, подвигаясь ближе к пленнице, — мне тридцать семь, есть жильё, работа, пенсия… Я воевал, женат не был… Вернее, не женат, а очень давно, очень, был недолго… но это неважно. Я — человек серьёзный, надёжный.

Взгляд похитителя стал напряжённым, зрачки сузились, а шрам побелел. «Голубка» от счастья не засияла, не расправила крылышки, а опустила голову, как перед казнью.

— Михаил, — произнесла она, — скажите правду. Где Янович?

Михаил сжал кулаки и рявкнул:

— Дура!

Лера спиной приклеилась к коже на стене и уставилась на похитителя, который подскочил с дивана и с гневом продолжил:

— Зачем он тебе? Он — обманщик! Понимаешь? Он женат, десять лет уж как, или больше. Женат! Дочь имеется. Она знаешь, как отца любит! Семья у него. Словом, забудь. — Человек со шрамом сверкнул глазами. — Я — другое дело. Готов жениться на тебе хоть завтра. — Михаил вплотную приблизился к Лере и горячим дыханием коснулся её лица. — Ты головой не мотай, слышишь, не мотай! Ты думай! Женщине муж нужен, защитник, кормилец. Я тебя обеспечу, работать не будешь, любая одежда, шубы, ничего не пожалею. Захочешь, такой же дом построю. Никто тебя не обидит, никто, слышишь, я любого пришибу. — Человек со шрамом схватил Леру за плечи и задрожал.

На слове «пришибу» Лера поплыла, как льдина, отколовшаяся от берега. Значит, Валера убит. Значит, и её жизнь окончена.

Претендент на руку воткнул свои усы Лере в лицо, но нарастающий шорох и голоса за приоткрытой дверью-стеной не позволили потенциальному жениху сорвать с губ желаемой невесты поцелуй.

Михаил цыкнул на Леру и выскользнул из коморки. А пленница закрыла глаза и решила их больше не открывать: любимого убил этот страшный человек, пусть поскорее убивает и её…

За дверью-стеной похититель отвечал шёпоту «Никак нет» и «Так точно». А когда шёпот перерос в тихий смех, он в ответ не смеялся, а называл невидимку то «батей», то «Родионычем» и просил о чём-то. Невидимка «Родионыч» обрёл голос и сказал: «Всё, ребятки, валюсь с ног, иду спать, а вы — ступайте на праздник, а то Юрич обидится, ушли гости дорогие — и с концами».

— Ну что ты, испугалась? — прогромыхало над Леркиной головой. — Ай! Не бойся меня. Я тебя полюбил с первого взгляда, как увидал сегодня, сразу решил — моей будешь. Сладкая ты баба, никогда в жизни такой не встречал, и мне всё равно, что там у тебя с Яновичем было — не было, всё равно. Выходи за меня, договорюсь — завтра же распишемся… Отвечать!

— Я не могу, — простонала Лера, — у меня законный муж есть, сын, родители, подруга студенческая… Так что просто кончайте со мной, хватит…

Михаил подпрыгнул и по-драконьи зашипел:

— Ты — замужем? Замужем? Отвечать!

Лера поняла — убийство начинается, и слабым голосом ответила:

— Я замужем, почти пять лет. Муж у меня есть. Сын, родители, подруга…

— Так ты — шлюха, — хлопнул себя по лбу человек со шрамом. — Шлюха-а-а! Пошла отсюда! Ненавижу-у-у! — с ненавистью завопил он, дёргая плечами.

Пулей вылетела пленница из страшной коморки и, не оборачиваясь, понеслась к лестнице. В ушах стоял рёв человека со шрамом, но бегством не спастись от липкой грязи его воплей.

— О, прекрасная нимфа, — пропел юбиляр, хватаясь за юбку прелестницы, пролетающей мимо него. — Куда вы запропастились? Покинули торжество. Ваш спутник поручил мне заботу о вашей персоне, а вы — сбежали, подставили меня под удар! Грубо говоря.

— Юрий Юрич, милый, — залепетала притормозившая нимфа и схватила юбиляра за руку. — Мой спутник? Валерий? Вы про него говорите? — У Леры бегали глаза и дёргались ресницы. — Его убили, ужасный человек со шрамом на щеке, помогите, Юрий Юрич, помогите!